У Глеба на фотографии было чужое плечо.
Сам он стоял на палубе, щурился от солнца и одной рукой держался за поручень. Вторая уходила за край снимка.
«А кого обрезали?» — спросила Лера.
«Сына. Он сказал, что не нанимался помогать мне знакомиться».
Следом пришла целая фотография. Сын был выше отца и смотрел куда-то в сторону берега.
Лера улыбнулась. Вернулась к анкете. Пятьдесят шесть лет, ремонт холодильного оборудования, взрослый сын. Семейное положение не указано.
«А ты сам свободен?»
«Я свободен. Давно».
Своё «разведена» она написала сразу, когда заполняла анкету. Два года назад поставила точку, переехала, перекрасила кухню. На жёлтые стены бывший муж никогда бы не согласился.
В субботу, в конце сентября, они встретились у кофейни.
Глеб опоздал на четыре минуты. Шёл быстро, на ходу снимал шарф.
— Прости. Пришлось два круга сделать, пока место нашёл.
— Ничего. Я тебе кофе заказала.
Он повесил куртку, сел напротив.
— Спасибо. Ты откуда знаешь, какой я пью?
— Ты же в четверг жаловался, что у вас в мастерской капучино без молока.
— А, точно.
Она подвинула ему чашку.
Ужин на двоих
Через три недели, в пятницу, Глеб позвал её к себе.
До этого они гуляли, ходили в кино, однажды застряли в книжном до закрытия. Лера выбирала подарок племяннице. Глеб нашёл книгу своего детства и сел прямо у стеллажа. Пришлось напоминать, зачем они пришли.
К ужину он собирался запечь рыбу. Лера обещала салат.
Они встретились после работы и заехали в магазин. У полки с горчицей он позвонил ей, хотя она стояла в соседнем проходе.
— Та, которую ты любишь, с зёрнами?
— Глеб, поверни голову.
Он повернул, увидел её и всё равно закончил в телефон:
— Так с зёрнами?
В машине Лера поставила пакет у ног. Внутри лежали продукты и две салфетки, которые она прихватила из дома. Купила недавно, льняные. Зачем взяла на первый ужин — сама не знала. Теперь немного стеснялась.
Телефон Глеба зазвонил, когда они выезжали с парковки.
— Зоя Михайловна? Здравствуйте.
Он выслушал и перестал улыбаться.
— Сильно?.. Вы в аварийную позвонили?.. Хорошо. Сейчас Максу наберу.
Набрал сына.
— Макс, ты где?.. Понял. Нет, не возвращайся, я близко. Маме тоже набери.
Глеб положил телефон.
— У сына дома потоп. Соседку снизу заливают. Он в командировке, а до его матери соседка дозвониться не может.
Он выехал на дорогу и посмотрел на Леру.
— Тебя довезти? Это в другую сторону.
— Пока ты меня отвезёшь, у Зои Михайловны уже рыба заведётся. Поехали.
Чужая кухня
У подъезда их ждала женщина в резиновых шлёпанцах.
— Глеб, у меня по светильнику течёт! Я уже боюсь на кухню заходить.
— Сейчас, Зоя Михайловна.
Он достал из бардачка связку ключей.
За дверью квартиры плескалась вода.
Глеб снял ботинки и прошёл на кухню. Лера повесила пальто на свободный крючок. Под ногами хлюпнул коврик.
— Где тряпки?
— В ванной, под раковиной.
Он уже стоял на коленях перед открытым шкафчиком.
Лера нашла ведро, взяла две старые простыни. Одну бросила Зое Михайловне, которая вошла следом.
Под мойкой ещё шипело. Глеб повернул вентиль, выругался вполголоса. Шипение прекратилось.
— Шланг лопнул. Всё, перекрыл.
— А у меня там?..
— Сейчас соберём, и к вам спущусь.
Лера согнала воду от холодильника. Простыня сразу стала тяжёлой. Она выкрутила её над ведром и снова опустила на пол.
В замке повернулся ключ. Входная дверь открылась.
Вошла женщина с пакетом из аптеки. Остановилась перед мокрым ковриком.
— Что случилось? Глеб, ты как здесь оказался?
— Подводка на кухне. Воду уже перекрыл.
— Я вам звонила, вы не отвечали, — сказала соседка. — Хорошо, муж ваш был на связи. Сразу приехал.
Женщина подошла к вешалке, достала из кармана пальто телефон и посмотрела на экран.
— Господи, я его дома в пальто оставила…
Леру бросило в жар. Она продолжала выкручивать простыню, уже не чувствуя, как вода бежала между пальцами. Сжала ткань ещё раз, хотя выжимать уже было нечего.
Глеб поднял голову и увидел перемену в её лице.
— Лер…
— Ты… женат?
Он встал.
— Да. Но я уже десять лет живу отдельно.
В кухне стало тихо. Только в ведро капало с края простыни.
Лера положила её на пол.
— Где можно руки помыть? — спросила она у женщины.
Та отступила, освобождая проход.
— В ванной. Полотенце справа чистое.
Лера долго не могла стянуть с пальца мокрое кольцо. Наконец сняла, вытерла руки, надела обратно. На кухне Глеб объяснял кому-то по телефону, что именно лопнуло.
Она забрала сумку.
— Я поеду.
— Я тебя отвезу.
— У тебя мастер ещё не пришёл.
Глеб взял куртку, но Лера покачала головой.
— Я вызову такси.
Зоя Михайловна отступила к стене, пропуская её к двери.
Без салата
На улице Лера обнаружила, что промочила носок. Села в такси, подставила ноги под поток тёплого воздуха и только тогда заметила, как дрожат руки.
В чужой квартире она так уверенно доставала ведро, будто её там ждали.
Дома сняла туфли у порога. Салат делать было не из чего. Пакет остался у Глеба.
Она поставила чайник и достала из морозилки пельмени.
Он позвонил поздно вечером.
— У Зои Михайловны сильно залило? — спросила Лера.
— Прилично. Потолок придётся переделывать.
— Понятно.
Он помолчал.
— Да, я правда живу один. С тех пор как разъехались. Квартиру оставил Максу и его матери. Ключи остались. Мы её не делили. Соседка вообще чудом мне дозвонилась. Она, похоже, и не знает, что я там давно не живу. Или не помнит.
Лера подцепила вилкой пельмень. Он лопнул, бульон вытек на тарелку.
— Глеб, я не спрашивала, где ты спишь.
— Знаю.
— Я ведь задала тебе вопрос.
— И я ответил так, как сам про себя думал.
— А мне теперь что думать?
Он не ответил сразу.
— Надо было сказать всё.
— Надо было.
За окном хлопнула дверца машины. Лера подняла глаза. Во дворе кто-то выгружал коробки.
— Почему вы не развелись?
— Наташа тогда попросила подождать. Не хотела родителям рассказывать. Я согласился. Потом уже и родители знали, и все вокруг. Макс подрос. Наташа сама по себе, я сам по себе, Макс между нами. Развод никому особо не нужен был. Вот и откладывали.
— Десять лет?
— Получается, десять.
Она отложила вилку.
— Я не готова сейчас с тобой встречаться.
— Понял.
Ей хотелось, чтобы он сказал ещё что-нибудь. И одновременно хотелось поскорее закончить разговор.
— Спокойной ночи, Глеб.
Дело, до которого не доходили руки
На следующий день Глеб привёз пакет.
Лера спустилась к подъезду в домашнем свитере, накинув пальто. Он достал продукты из машины. Рыбы в пакете не было.
— Испортилась бы, — сказал он. — Убрал в морозилку. Остальное целое.
Она увидела сверху свои салфетки и отвернулась к двери.
— Спасибо.
— Лера, можно минуту?
Она остановилась.
— Я буду разводиться.
Лера прижала пакет к боку.
— Я не просила тебя разводиться ради меня.
— Я понимаю.
Он посмотрел на её руки, словно хотел забрать тяжёлый пакет обратно.
— Просто до вчерашнего дня мне всё казалось, что это никому не мешает.
У подъезда остановилась женщина с собакой. Лера посторонилась.
Глеб отошёл от двери.
— Знаешь, разберись сначала, что тебе нужно, а что нет. И где во всём этом правда.
Он кивнул.
Всё-таки рыба
Лера убрала льняные салфетки в комод.
Первую неделю она ждала, что Глеб позвонит. Вечером, в выходные, хотя бы напишет что-нибудь.
Прошла и вторая. Глеб не звонил.
Несколько раз она сама открывала их переписку. Однажды набрала: «Привет. Как ты?» — и так и не отправила.
Вспомнила, как стояла у подъезда с пакетом и говорила ему про правду. Жёстко, конечно, вышло. Глеб тогда только кивнул. Наверное, решил, что она его окончательно отшила.
Лера стёрла сообщение.
Ей хотелось услышать его голос. Узнать, как прошёл день, куда опять ездил чинить свои холодильники. Но начинать с «ну что, ты разобрался?» не хотелось. А притвориться, что ничего не случилось, она тоже не могла.
На сайт знакомств почти перестала заходить. Приходили уведомления, кто-то писал. Она открывала, читала первые слова и закрывала. Заново рассказывать о себе, выбирать день для кофе — ни сил, ни желания.
У дочери однажды просидела до позднего вечера. Они перебрали полмагазина кухонь в телефоне, поужинали, посмеялись. Домой Лера вернулась в хорошем настроении. Бросила сумку, достала телефон.
От Глеба ничего не было.
В магазине она взяла горчицу с зёрнами, подержала в руках и поставила обратно. Купила обычную.
К концу ноября уже не тянулась к телефону при каждом звуке. Только иногда, собираясь куда-нибудь, думала: вот сюда они могли бы пойти вместе.
А к декабрю, когда во дворе уже лежал первый снег, от него вдруг пришло сообщение.
«Лера, привет. Может, увидимся?»
Она прочитала утром, ещё на кухне. Перечитала и ответила:
«Рада тебя слышать. Как у тебя дела?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Я развёлся. Думаю о той самой рыбе, которая лежит у меня в морозильнике».
Лера рассмеялась. Посмотрела на телефон и набрала:
«Давай в субботу. Только сначала погуляем».
У кофейни он стоял без шапки. Волосы были мокрые от снега.
— Ты давно здесь? — спросила Лера.
— Минут десять.
Она посмотрела на часы.
— Я вовремя.
— Это я рано.
Они пошли по дорожке вдоль сквера. Глеб спросил про дочь. Лера рассказала, как та выбирала кухню и присылала ей по двадцать одинаковых серых образцов.
Потом спросила про Максима.
Поначалу разговор обрывался. Они оба начинали говорить одновременно, уступали друг другу и опять молчали.
У перекрёстка Лера взяла его под руку.
— Давай ещё немного пройдёмся.
На обратном пути Лера остановилась у магазина.
— Пойдём. Купим свежую рыбу.
Глеб посмотрел на неё, потом открыл дверь.
У полки с соусами он пропустил её вперёд.
Лера взяла горчицу с зёрнами.
— Поехали к тебе, — сказала она. — Я уже проголодалась.