Когда Егор вышел из комнаты
Марина успела убрать деньги со стола, но Артём заметил.
— Куда?
— На садик и Тане на продлёнку.
Он протянул руку. Она не отдала.
В прихожей стояли его мокрые ботинки. Один упал набок, под ним растекалась вода. Марина смотрела на этот ботинок, пока Артём объяснял, что деньги в семье общие и нечего от него прятать.
Сначала он задерживался по пятницам. Звонил: с ребятами после работы посидят, пусть без него ужинают. Марина убирала его тарелку в холодильник.
Однажды на его телефоне высветилось: «Ты обещал сегодня у меня остаться».
Марина показала ему экран.
— Это кто?
Он выхватил телефон.
— Тебе заняться нечем?
— Ты к ней ездишь?
— Я целый день для вас деньги зарабатываю. Хоть дома можно мозг не выносить?
В тот вечер он ударил её впервые. Тане тогда не было и года. Потом стоял на коленях у дивана, целовал ей пальцы. На следующий день приехал с цветами.
Марина поверила, что больше не повторится.
Второй раз он уже сказал:
— Ты сама видишь, когда лучше не лезть.
К тому времени, когда родился Егор, Артём уже пил и среди недели. Приходил, ставил на стол бутылку и включал телевизор.
— Ты бы хоть сегодня без этого, — однажды сказала Марина.
— Ты с моими клиентами поработай. Посмотрим, чем вечером успокаиваться будешь.
Марина ложилась спать. Утром вставала раньше него, чтобы заняться детьми. Артём мог проспать, опоздать, а вечером снова вернуться злым: весь день на нервах, начальство достало.
О женщинах она перестала спрашивать. От его куртки пахло чужими духами, а он бросал: в машине кого-то подвозил. По выходным уезжал «помочь знакомому», возвращался к ночи. Марина оставляла на плите ужин и старалась не просыпаться, когда он приходил.
В дни зарплаты Артём привозил пакеты с продуктами, детям — сладости. Мог весь вечер провозиться с сыном, починить Тане велосипед. Марина разбирала покупки, слушала, как они смеются в комнате, и откладывала разговор об уходе.
Потом свекровь сама увидела синяк. Артём при ней молчал, а вечером спросил, зачем жена бегает жаловаться его матери.
Теперь Марина уже знала, когда лучше не спорить. Только денег до конца месяца почти не осталось.
Она убрала их в карман.
Артём дёрнул её за руку. Она ударилась бедром о край стола. Попыталась отойти — он схватил за волосы.
В коридор выбежал Егор.
— Не трогай маму!
Пятилетний сын вцепился отцу в свитер и стал тянуть на себя.
Артём развернулся. Мальчик отлетел к стене и сел на пол.
Марина рванулась к нему. За дверью заплакала Таня.
— Дедушка, приезжай! — говорила дочка в телефон. — Он маму бьёт!
Марина закрыла сына собой. Артём ещё что-то кричал, но она уже не отвечала.
Свёкор забрал их к себе в тот же вечер.
Ночью Егор спал рядом с сестрой. Марина сидела на краю дивана и смотрела на его руку, высунувшуюся из-под одеяла. Совсем маленькая рука. Ею он сегодня пытался остановить взрослого мужчину.
Утром она позвонила матери в Сортавалу.
— Мам, мы приедем.
Коньки остаются
В Петербург Марина когда-то приехала учиться. Артём был её одногруппником. Вместе бегали за электричкой, ели у него дома мамины пироги, готовились к экзаменам.
Замуж она вышла в двадцать два. Теперь ей было тридцать. Тане — семь, Егору — пять.
Свекровь помогала собираться. Привезла из их квартиры детские вещи, документы, Маринину зимнюю куртку. Свёкор купил билеты.
Артём звонил. Марина не брала трубку. Тогда он стал звонить отцу.
Из кухни доносилось:
— Нет. Сейчас ты сюда не придёшь.
Егор увидел в сумке свою хоккейную форму и начал вытаскивать.
— Это не надо.
— Как не надо? Твоё же.
— Я здесь буду заниматься.
В хоккейную группу при арене «Купчино» его отдали совсем недавно. Свёкры жили неподалёку, на Димитрова. Дед водил его на лёд, потом они шли домой пить какао. В раздевалке у Егора уже были приятели. Один подарил ему наклейку на шлем.
— В Сортавале тоже зимой катаются, — сказала Марина.
— А летом?
Она замолчала.
Егор сгрузил коньки под стул.
— Я с дедом останусь.
Она присела перед ним, стала рассказывать про бабушку, которая ждёт, про комнату, где они будут жить, про Танину новую школу.
Егор слушал, прижав к себе шлем. Потом заплакал.
— Я не хочу в другое место. Я здесь хочу.
Марина обняла его. Он выворачивался, повторял, что завтра тренировка и он обещал прийти.
Свекровь положила ей руку на плечо.
— Оставь пока у нас. Он здесь привык. Мы справимся.
— А Артём?
— С нами Егор будет. Не с ним.
Марина ещё долго сидела возле сына. Потом убрала его вещи из общей сумки.
Договорились, что она сначала устроится. Будет приезжать, забирать его на каникулы. А там посмотрят.
Когда пришло время уходить, Егор сам принёс маме её сапоги. На прощание обнял за шею.
— Ты позвонишь?
— Сегодня же.
Он остался у бабушки с дедом. Марина уехала с Таней.
В поезде дочка уснула. Марина достала телефон, открыла фотографию детей и стала увеличивать сыново лицо. Пока изображение совсем не расплылось.
Сортавала и окрестности
В Сортавале Марина устроилась горничной на загородную базу. Сотрудников возили из города небольшим автобусом. Два дня она работала, два была дома. Мать встречала Таню после школы.
Первые месяцы Марина брала дополнительные смены. После работы стирала форму, садилась с дочкой за уроки, потом звонила Егору.
Он показывал ей наклейки, новые щитки, расшатавшийся зуб. Иногда подолгу не хотел говорить: по телевизору шёл хоккей. А иногда, когда Марина уже собиралась прощаться, вдруг спрашивал:
— Мам, ты ещё не спишь?
Она снова садилась на кровать.
— Нет. Рассказывай.
Она приезжала к нему. Егор гостил в Карелии летом и на каникулах. С Таней они сначала ссорились, потом засыпали на одном диване. Но когда приезжал дед, сын начинал собираться обратно: там ждали лёд, ребята, занятия.
Марина помогала складывать вещи. После его отъезда ещё несколько дней откладывала в магазине то, что он любил, и только у кассы вспоминала.
Развод тянулся. Артём то просил дать время помириться, то не приходил на заседание. Развелись они к концу года.
Ко второй зиме Марина сняла небольшую двухкомнатную квартиру недалеко от матери. Таня освоилась в школе. Егор в Петербурге тоже пошёл в первый класс.
Вечерами дома стало тихо.
Однажды подруга спросила, не пробовала ли она сайт знакомств.
— Кого я там увижу? — усмехнулась Марина. — Из знакомых кто не уехал, те женаты. Ещё и встретишь потом у магазина.
Но анкету завела. Написала, что детей двое. Поставила фотографию с летней прогулки и открыла поиск: Сортавала и окрестности.
Через несколько анкет увидела Виктора.
Того самого, который обслуживал здания на базе. Он жил в посёлке Пуйккола, часто ездил в Сортавалу за краской, сантехникой и запчастями. Марина привыкла видеть его с лестницей или со списком покупок.
На фотографии он сидел у воды в тёмной рубашке. Сорок семь лет. Разведён. Дочь взрослая.
Пятнадцать лет разницы.
Марина закрыла анкету. Потом вернулась.
«Виктор Петрович, это вы?»
«Я. Марина? Вот это встреча».
«Не ожидала вас здесь увидеть».
«Я тебя тоже. Здесь можно без Петровича».
На работе он давно говорил ей «ты». Она отвечала на «вы». Так и осталось в переписке.
Первый вечер проговорили про базу. На второй он спросил про Таню. Марина рассказала, как дочка решила вырастить мандарин и теперь каждое утро раскапывает землю: проверяет, не проснулся ли.
Потом заговорили про Егора.
«Он у бабушки с дедом в Петербурге», — написала Марина.
Перечитала. Добавила про хоккей, про отъезд. Хотела объяснить всё сразу, пока он не подумал того, чего она боялась.
Виктор ответил:
«Ты часто к нему ездишь?»
«Стараюсь. И он приезжает».
«Тяжело потом отпускать?»
Марина долго смотрела на экран.
«Да».
Он не стал расспрашивать дальше. На следующий день прислал фотографию: перебирал старые вещи и нашёл детскую записку дочери с требованием купить хомяка.
Так они стали переписываться почти каждый вечер.
Он мог подойти к ней на работе, но там всё время кто-нибудь звал, привозили бельё, заезжали гости. А вечером Марина открывала сайт и видела его сообщение.
Однажды он написал:
«В четверг буду в городе. После четырёх ты свободна?»
«Вы опять на закупки?»
«До четырёх. А потом хочу с тобой встретиться».
В кафе Марина спросила про его дочь.
— У вас она уже взрослая. А у меня всё ещё школа, садик… Теперь две школы будут.
Виктор посмотрел на неё.
— Ты меня предупреждаешь?
— А вы не боитесь?
— Я тебя пока на кофе пригласил, Марина. Давай с этого начнём.
После кафе они гуляли. Он шёл рядом, иногда задевал её руку своей. У остановки Марина сама взяла его под локоть.
Позже, уже дома, несколько раз открывала телефон.
Ей очень хотелось, чтобы он написал.
Место для Егора
В феврале Егор позвонил сам.
Сначала рассказал про тренировку. Потом спросил:
— Мам, а у Тани в школе первый класс есть?
— Есть, конечно.
— А меня возьмут?
Марина села.
— Ты хочешь сюда учиться?
— Я к тебе хочу жить.
Она прижала телефон к уху.
Егор ещё что-то говорил: про бабушку, которая будет скучать, про деда, которого надо обязательно звать в гости. Марина слушала и вытирала лицо ладонью.
Потом позвонила свекрови. Оказалось, Егор уже несколько дней заводит этот разговор. Они не отговаривали.
Договорились: Марина приедет за сыном к весенним каникулам.
На следующий день она попросила администратора отпустить её завтра до обеда. Надо зайти в школу насчёт перевода, потом купить кровать. Пока объясняла, потеряла ключ от бельевой. Нашла в кармане, куда сама же только что положила.
Забирая бельё, она рассыпала стопку наволочек и села второпях их собирать.
Виктор придержал дверь, поднял несколько штук.
— Марин, что случилось?
Она выпрямилась с бельём в руках.
— Егор ко мне переезжает.
— Так это же прекрасно.
— Он сам захотел. Представляете? Сам позвонил.
Она улыбнулась, но тут же прижала ладонь ко рту.
— А я хожу и думаю: вдруг передумает. Надо кровать купить, в школе всё узнать. Я уже отпросилась на завтра, только ничего не соображаю.
Виктор забрал у неё наволочки, положил на тележку.
— В школу завтра сходишь. А за кроватью можем сегодня съездить, после смены. Я на машине.
— Вы можете?
— Могу. Поедем выберем.
Марина кивнула. Потом вдруг засмеялась и вытерла глаза.
После работы они съездили за кроватью. Виктор привёз её, помог занести. На следующий день Марина сходила в школу, а вечером он собрал кровать в детской.
За эти почти два года Таня с Виктором подружились. Поначалу она только здоровалась и держалась возле мамы. Потом стала сама звонить — рассказать про школьный концерт, показать рисунок, спросить, когда он заедет.
Прошлым летом они втроём выбирались к озеру. Виктор учил её пускать «блинчики». Таня набила ему карманы плоскими камнями и потом всю дорогу следила, чтобы он случайно их не выбросил.
Когда Виктор приезжал вечером, она тянула его к себе в комнату: то новый фокус показать, то пожаловаться на ссору с подружкой. Он садился, слушал. Иногда Марина уже звала пить чай, а они всё ещё что-то обсуждали.
Однажды он привёз ей лупу в жёлтой оправе.
— Дочкина. Нашёл дома в ящике. Она с ней всё лето муравьёв разглядывала.
Таня поднесла лупу к горшку с мандариновой косточкой.
— А под землёй будет видно?
— Нет. Придётся ждать. Только больше не выкапывай: если корешок появился, ты его ложкой оборвёшь.
Он присел рядом с ней у подоконника.
— Давай так: ты поливаешь, землю не трогаешь. А когда росток вылезет, мы с тобой его рассмотрим.
— Вы придёте?
— Приду.
Таня положила лупу возле горшка. Ложку, которой проверяла косточку, унесла на кухню.
На воскресенье договорились: Виктор заберёт Таню у бабушки и привезёт на базу. Рядом работала небольшая контактная ферма с козами и кроликами. К двум Марина закончит смену, и они пойдут туда втроём.
Он приехал раньше
Артёма она увидела у администрации.
Он стоял возле машины. В расстёгнутой куртке, с телефоном в руке.
Марина остановилась так резко, что за спиной кто-то едва не налетел на неё с тележкой белья.
Почти два года она его не видела. А сейчас снова не могла сделать нормальный вдох.
— Ну что, — сказал Артём. — Покажешь, как устроилась?
Он подошёл. От него пахло выпивкой.
— Зачем ты приехал?
— За вами.
— Мы разведены.
— Да слышал я. Мать сказала, ты ещё и Егора забираешь.
Марина сунула руки в карманы куртки.
— Он переезжает ко мне.
Артём усмехнулся.
— Никуда он не переезжает. Одного ребёнка увезла, второго бросила. Теперь вспомнила?
— Он у твоих родителей. Ты знаешь, почему.
— Я знаю, что сына ты не получишь.
Она достала телефон.
Артём перехватил её руку.
— Потом позвонишь. Сейчас со мной разговаривай.
Марина попыталась вывернуться.
— Отпусти.
Он потянул её к машине.
— Сядем нормально, поговорим.
— Я никуда с тобой не сяду.
Она упёрлась ногами в утоптанный снег.
В это время на стоянку въехал Виктор.
Таня увидела маму первой. Выскочила из машины с маленьким рюкзаком, побежала навстречу. Потом узнала отца и остановилась.
Артём повернул голову.
— Танька!
Марина почувствовала, как он отпустил её руку. Сразу шагнула к дочке.
— Таня, иди к Виктору.
Но Артём уже был рядом.
— Отца не узнала?
Дочка попятилась.
Он схватил её за запястье.
— Пойдём. Поговорим.
Таня дёрнулась, рюкзак сполз с плеча.
— Мама!
Марина вцепилась в его рукав.
— Убери руки!
— Дочь моя. Куда хочу, туда и…
Она попыталась оттянуть его от Тани. Артём оттолкнул Марину. Нога скользнула, она упала на колено.
Виктор подбежал, встал вплотную к нему.
— Отпусти девочку.
Артём обернулся.
— А ты кто такой?
Виктор взял его за руку. Таня рванулась, выскочила и бросилась к матери.
Марина поднялась, прижала дочку к себе. Из администрации выбежала сотрудница.
— Уведите её внутрь, — сказал Виктор.
Сотрудница повела Таню к крыльцу. Дочка всё оглядывалась на маму.
Артём ударил Виктора в лицо.
Таня закричала с порога.
Виктор отшатнулся, удержался. Артём полез снова, но тот перехватил его, оттолкнул от крыльца. Они сцепились возле машины.
— Виктор! — крикнула Марина.
На шум прибежали двое работников базы. Один оттащил Артёма, второй встал перед Виктором.
Несколько секунд было слышно только тяжёлое дыхание.
Артём вырвался, но к ним уже подошёл ещё один мужчина. Остался рядом с Мариной.
— Что встали? — бросил Артём. — Я с женой разбираюсь.
— Бывшей, — сказала она.
Он повернулся к ней.
Таня сбежала с крыльца обратно к Марине и вцепилась обеими руками в её куртку.
— Уезжай.
— Ты мне ещё…
— Уезжай, Артём. Ни я, ни Таня с тобой не поедем.
Он перевёл взгляд на Виктора. Тот вытер ладонью рот и снова подошёл ближе.
Работники базы не расходились.
Артём оглянулся на них, дёрнул дверцу машины. Сел. Включил зажигание.
Когда машина наконец тронулась, он опустил стекло.
— А сына не жди. Я ему всё объясню, какая ты мать.
Марина шагнула за машиной, но Таня повисла у неё на руке.
— Мам, не ходи!
Она остановилась.
Только когда машина скрылась, Марина смогла достать телефон. Пальцы не попадали по экрану.
Свекровь ответила почти сразу.
— Егор где? — спросила Марина.
— С дедом. На тренировке. Что случилось?
Марина прислонилась к стене.
— Артём сюда приезжал.
На другом конце стало тихо.
— Он сказал, что я сына не заберу.
— Заберёшь. Егор тебя ждёт. Что он у вас натворил?
Марина смотрела на колено, на разорванную ткань, на кровь на пальцах Виктора.
— Сейчас. Я сейчас расскажу.
Клюшка в прихожей
В комнате для персонала Виктор сел у стола. Марина принесла аптечку. Таня сидела рядом на стуле, не снимая рюкзака.
— Давайте посмотрю, — сказала Марина.
Он убрал руку от лица. Губа распухла, под глазом краснела скула.
Марина осторожно промокнула кровь.
— Больно?
— Немного.
Он посмотрел на Таню.
— Напугалась?
Дочка кивнула.
Виктор опустил глаза. Потом подвинул ей стакан воды.
Марина намочила салфетку, стала вытирать дочке лицо. На рукаве остался мокрый след от её щеки.
— Мы домой поедем? — спросила Таня.
— Сейчас, — ответила мама. — Только я переоденусь.
Виктор отвёз их в Сортавалу. Поднял Танины вещи, дождался, пока Марина откроет дверь. На прощание осторожно коснулся её щеки.
— Позвоню вечером.
Она кивнула.
Вечером он действительно позвонил. Потом ещё раз утром.
А Марина купила билеты в Петербург.
За Егором она поехала сама. Свекровь помогла собрать вещи, свёкор разобрал и упаковал маленькие ворота, которые они когда-то сделали для тренировок дома.
Егор ходил по квартире, проверял, ничего ли не забыли. Положил в рюкзак школьный пенал. Потом достал, пересчитал карандаши и положил снова.
— Мам, а к деду летом приедем?
— Приедем.
— С коньками?
— Конечно.
На вокзале он долго не отпускал бабушку. Потом сам взял маму за руку и пошёл к поезду.
В Сортавале их встретил Виктор.
Он не стал сразу обнимать мальчика или обещать ему что-нибудь. Поздоровался, помог Марине снять сумку. Егор нёс клюшку сам.
Дома Таня показала брату кровать. Он сел, подпрыгнул несколько раз, проверяя матрас, потом положил под подушку телефон, чтобы вечером позвонить деду.
Первое время с Виктором почти не разговаривал.
Смотрел, как тот входит, как мама идёт ему навстречу. Прислушивался, когда они спорили. Однажды вышел из комнаты и встал возле Марины, хотя они всего лишь выбирали, куда ехать в воскресенье.
Виктор заметил. Отодвинул стул.
— Садись с нами. Мы тут никак не решим.
Через несколько недель Егор задержал его в прихожей.
— А если вы с мамой сильно поссоритесь?
Виктор перестал застёгивать куртку.
— Будем разговаривать. Можем сердиться друг на друга.
Егор смотрел на него, не отводя глаз.
— Только без кулаков.
Виктор медленно кивнул.
— Без кулаков.
Мальчик ещё постоял рядом. Потом ушёл в комнату.
В субботу Марина собирала детей на каток. Егор вдруг достал из-за шкафа свою старую клюшку.
— Это кому? — спросила она.
— Виктору. У него же нет.
Марина посмотрела на маленькую клюшку.
— Коротковата ему будет.
Егор приложил её к себе, прикинул.
— Ладно. Пока с этой научится.