В пятницу Кирилл позвонил Инге уточнить, ест ли она утку.
— С яблоками сделаю. И Серёжа приедет, я ему про тебя рассказал.
Инга стояла перед раскрытой дорожной сумкой. В одной руке держала свитер, в другой — тёплые носки с магазинной биркой.
— Кирилл, я завтра уезжаю.
Он помолчал.
— Куда?
— В Карелию. До понедельника.
— А наше воскресенье?
Инга положила носки в сумку. Потом вынула.
Пять лет замужем
Восемнадцатилетней Инге нравилось, что Виталий всё знает.
Как добраться из аэропорта. Где купить хорошие сапоги. Что ответить человеку, который разговаривает с тобой свысока. Рядом с ним она переставала мяться и краснеть: он говорил уверенно, и вопрос решался.
Ему было сорок восемь. На десять лет моложе её отца, с которым они давно дружили. Военный, подтянутый, с негромким голосом, после которого остальные почему-то начинали говорить тише.
Инга только окончила школу. Он дарил ей цветы и смотрел так, будто среди всех знакомых взрослых женщин наконец нашёл ту самую.
Она вышла за него и уехала в гарнизон на Дальнем Востоке.
Через два года родились Даша и Даня. Пока одноклассницы сдавали сессии, Инга училась удерживать бутылочку подбородком, застёгивая второму ребёнку комбинезон. Иногда ей казалось, что во всём мире осталась одна женщина, которая ещё не спит. Потом просыпался второй.
В двадцать три она уже знала, что муж умеет очень спокойно врать.
— Ты же говорил, в январе всё закончилось.
— Инга, не начинай.
— А сейчас апрель.
— Ты ещё девчонка. Не надо из всего делать конец света.
Для неё это и был конец света. Она могла плакать до рвоты, потом умываться ледяной водой и выходить к детям. Однажды до ночи отдирала с чемодана наклейку с их свадебной поездки. Под ногтями застрял клей, на крышке осталось светлое пятно. Чемодан был хороший, импортный, Виталий сам выбирал.
Уезжала она с двумя трёхлетними детьми. Даша не хотела отдавать проводнице билет, Даня потерял варежку ещё до посадки. Инга несколько раз пересчитала деньги во внутреннем кармане и всю дорогу следила, чтобы никто из них не остался один на платформе.
Больше замуж она не выходила.
Мужчины потом были. Один не понимал, почему встречу приходится отменять из-за детской температуры. Другой охотно приезжал после десяти, когда дети засыпали. С третьим было хорошо, но его перевели в другой город. Предложение поехать следом Инга выслушала молча.
Ровесники
Первые годы она продавала оправы в маленьком салоне оптики. Подменяла коллег, училась разбираться в поставках, вечером проверяла два школьных дневника. Даня терял сменку, Даша приносила проекты, для которых к утру требовались цветной картон и участие всей семьи.
В тридцать восемь Инга руководила закупками небольшой сети. В том же году закрыла ипотеку и купила себе хорошие часы. Долго стояла перед витриной: детям в первый институтский год постоянно что-нибудь было нужно. Часы всё-таки купила.
Когда ей исполнилось сорок пять, двойняшки отмечали своё двадцатипятилетие. Даня уже жил с девушкой, Даша собиралась замуж.
Инга привыкала готовить меньше. Получалось плохо. Зато две порции обеда можно было сразу убрать в морозилку, и рабочая неделя становилась легче.
К сорока восьми она научилась прекрасно устраивать жизнь, в которой с ней ничего неожиданного не происходило.
— Мам, у тебя опять работа, магазин и домой? — спросила Даша, приехавшая забрать оставшиеся книги.
— Ещё стоматолог во вторник.
Дочь посмотрела на неё поверх коробки.
Инга была красивой женщиной. Следила за собой, любила хорошие стрижки, умела выбрать платье. На корпоративных фотографиях её иногда принимали за ровесницу сотрудниц помоложе. Она отмахивалась: свет удачный.
На сайте знакомств удачного света оказалось недостаточно.
Мужчины её возраста улыбались у машин, на набережных, за праздничными столами. Инга открывала анкету, читала: «Сорок восемь». Закрывала.
Виталию было сорок восемь, когда она вышла за него.
У кого-то на снимке замечала похожую складку возле рта. У другого — привычку держать подбородок чуть приподнятым. Один написал: «Люблю, когда дома порядок», и она сразу убрала телефон.
Потом сидела перед зеркалом, снимала серьги и думала: наверное, уже поздно. Когда надо было знакомиться, она возила детей на секции. Теперь они взрослые, она свободна — а мужчины вокруг словно из той, гарнизонной жизни.
— Ты хоть с одним встретилась? — спросил Даня.
— Переписываюсь.
— С кем?
Инга назвала двух. Один перестал отвечать неделю назад, другой присылал каждое утро открытку с розой.
— Насыщенно, — сказал сын.
Кирилл
Кирилл написал про часы.
На фотографии Инга сидела на летней веранде, положив руку на стол. Он узнал старую модель, которую давно искал в подарок сыну. Они обменялись несколькими сообщениями, потом созвонились.
Ему было пятьдесят. Он проектировал освещение для больших зданий, легко рассказывал о своей работе и умел слушать ответ. Развёлся два года назад. В браке прожил двадцать шесть лет. Новых детей не планировал. «Я тоже», — сказала Инга и впервые за этот разговор ответила без паузы.
На первую встречу позвал на джазовый вечер. Инга посмотрела афишу: маленький зал, столики, музыка. Уже собиралась написать, что у неё на работе завал, но успела поймать себя на том, что завала в пятницу не было.
Кирилл ждал у входа без букета. Седина на висках, тёмная рубашка, открытое лицо. Он помог ей снять лёгкий плащ, заметил, что в зале душно, и предложил столик у приоткрытого окна.
Когда началась быстрая композиция, несколько пар вышли танцевать.
— Пойдём? — спросил он.
Инга засмеялась и отрицательно покачала головой.
Он протянул руку. Она всё-таки встала.
Танцевала неловко. Следила за ногами, однажды наступила ему на ботинок, подняла глаза извиниться — и увидела, что он улыбается. Через минуту уже перестала смотреть вниз.
Домой вернулась поздно. В прихожей снова надела туфли и попробовала повторить один поворот. Получилось. На втором едва не задела локтем зеркало.
С Кириллом она встречалась уже третью неделю, когда рассказала, сколько была замужем.
— Пять лет? — переспросил он. — Всего?
Инга кивнула.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— А я думал, лет двадцать. Вырастили детей, разошлись.
— Детей я сама вырастила.
— Двоих?
— Они одновременно получились.
Кирилл улыбнулся, но следующий вопрос задал уже без улыбки:
— И сколько им было, когда вы уехали?
Про Виталия она рассказала коротко. Кирилл не стал расспрашивать о подробностях измен. Только придвинул её остывшую чашку к краю стола, позвал официанта и попросил принести свежий чай.
Потом проводил домой. На прощание поцеловал, и Инга ещё несколько секунд стояла у подъезда, держа его за рукав.
Воскресенье
На кухне у Кирилла стоял большой стол. Готовил он быстро: резал овощи, одновременно разговаривал и следил за сковородой. Инге нравилось сидеть рядом и пробовать то, что он протягивал ей на вилке.
Однажды она осталась до утра.
Кирилл поднялся раньше, сварил кофе. Когда Инга вышла на кухню в его рубашке, он обернулся и улыбнулся так, что ей захотелось задержаться в дверях.
За завтраком рассказал, что раньше по воскресеньям у них собирались родственники. Сын приезжал с девушкой, старшая сестра Марина. Готовили, спорили о фильмах, иногда шли гулять.
После развода стол он покупать поменьше не стал. Просто убрал лишние стулья к стене.
— В следующее воскресенье приходи, — сказал он. — Я утку сделаю.
— Давай.
Она тогда и правда хотела прийти.
А в среду Даша позвала её за компанию посмотреть снаряжение. Они с мужем и друзьями собирались на последние два дня фестиваля «Воздух Карелии», потом хотели съездить к водопаду.
Пока дочь выбирала ботинки, Инга примерила ярко-жёлтую непромокаемую куртку и повернулась перед зеркалом.
— Поехали с нами, — сказала Даша. — Нас восемь человек, ещё одна палатка освободилась. Большая, готовая. Тебе ничего тащить не надо.
— Буду там у вас девятая лишняя.
Даша достала телефон. На экране была огромная поляна, сцена, а за палатками темнело озеро.
— Мам, два дня живой музыки. В понедельник — Кивач, с проводником. Ты же сама говорила: хочу куда-нибудь выбраться.
Инга ещё раз посмотрела на себя в зеркало.
Вечером переслала Кириллу фестивальный ролик: «Смотри, как здорово». Он поставил сердечко. Следом отправила свою фотографию в новой жёлтой куртке. «Тебе идёт», — написал он.
На следующий день купила билет на поезд и забронировала освободившуюся палатку. На понедельник взяла отгул. Потом долго изучала, какие ботинки подойдут для мокрой тропы.
Про воскресенье вспомнила, когда Кирилл позвонил насчёт утки.
— Я же тебя жду, — сказал он. — И сына позвал. Хотел познакомить.
Инга положила свитер на край сумки.
— Я думала, мы ещё успеем.
— Что успеем?
— Пообедать. Познакомиться. Я всего на два дня, Кирилл.
— И поэтому мне можно не говорить?
— Я не специально.
— А я специально. Утку заказал, сына позвал. Сестра придёт.
Инга вдруг представила себя за этим столом: нарядную, улыбающуюся, рядом с незнакомыми родственниками. Виталий тоже любил большие воскресные обеды. Инга заранее знала, какую скатерть достать и когда ставить мясо. Он заходил на кухню, пробовал подливу и щипал её за щёку: молодец, хозяйка.
— Может, мне теперь разрешение надо спрашивать? — сказала она.
Кирилл помолчал.
— Я тебя в гости позвал, Инга.
— Я понимаю. Но это же просто обед.
— Понятно.
Он попрощался первым.
Инга села на пол возле сумки. Открыла билет, потом условия возврата. Некоторое время смотрела на экран.
Свитер всё-таки положила к остальным вещам.
Карелия
В субботу в поезде Даша спросила:
— Тебе Кирилл звонил?
— Вчера.
— Вы поссорились?
Инга стала поправлять бумажную манжету на стакане с кофе. Рассказала.
— Мам, ну ты чего? — сказала Даша. — Он же тебя ждал.
— Они без меня прекрасно пообедают.
— Конечно, пообедают.
Дочь отвернулась к окну. В отражении Инга видела её лицо.
— Я не подумала, — сказала она тише.
— Вот ему бы это и сказала.
Вагон качнуло. Кофе плеснул на откидной столик. Инга полезла за салфетками и слишком долго вытирала мокрый след.
Кириллу написала уже в Карелии: «Доехали. Прости за вчерашнее».
Он ответил через час: «Хорошего отдыха».
Инга перечитала сообщение. В сумке был телефон, перед ней — озеро, ветер трепал новенький капюшон. Всё оказалось именно таким, как на картинке, которую она ему отправила.
Только отправить ещё одну теперь не решалась.
Вечером она пела вместе со всеми знакомую песню. Не сразу заметила, что помнит оба куплета. Даша толкнула мужа в бок и показала на мать, а Инга замахнулась на неё пустым бумажным стаканчиком.
Потом стояла в очереди за чаем, смотрела, как к сцене пробирается пара: мужчина нёс два складных стула, женщина придерживала его за локоть. Её Кирилл тоже всё время спрашивал, не хочет ли она сесть поближе или отойти, если слишком громко.
Телефон она достала сама.
Набрала: «Здесь тебе бы понравилось».
Не отправила. После «хорошего отдыха» это почему-то выглядело как издевательство.
В воскресенье после завтрака Даша уговорила её пройтись вдоль берега. Инга шла, стараясь не сбить шаг: полтора дня назад у неё были совершенно новые ботинки, а теперь они уже выглядели так, будто с ней что-то происходило.
На поваленном дереве остановились передохнуть.
— Ты про него думаешь? — спросила дочь.
Инга кивнула.
— Позвони.
— Я вчера извинилась.
Даша молчала, раскачивая ногой.
— Он ведь тоже мог спросить, почему я так захотела поехать, — сказала Инга.
Она посмотрела на телефон. Было начало второго. Сейчас у Кирилла наверняка уже накрывали на стол.
Лишний стул
Кирилл разрезал утку, положил сыну кусок покрупнее и передал блюдо Марине.
— А Инга? — спросил Серёжа.
— Уехала.
— Куда?
— В Карелию. На фестиваль.
Сын кивнул. Взял салат, стал рассказывать про новую машину приятеля.
Кирилл слушал, но дважды переспросил одно и то же. Потом встал и унёс на кухню чистую тарелку с того места, где собирался посадить Ингу.
Марина пришла следом с пустым салатником.
— Поссорились?
Кирилл включил воду.
— Даже не знаю, с кем. По-моему, она вообще не думает, что мы с ней встречаемся.
— А ты думаешь?
Он закрыл кран.
— Марин.
— Ладно. Я поняла.
Она поставила салатник на стол.
— Просто вспомнила, как ты после развода приехал ко мне в воскресенье. Без звонка. А я на даче была. Помнишь, как ты удивился, что дома никого?
Кирилл вытер руки.
— Так это ты.
— А она двадцать пять лет одна, Кирилл.
Он повесил полотенце на ручку духовки, поправил.
— И что теперь? Я должен радоваться?
— Да я бы тоже обиделась. Только ты говоришь, будто она тебя бросила.
Из комнаты позвал Серёжа: спрашивал, можно ли забрать остатки с собой.
Кирилл открыл шкаф, достал контейнер.
— Можно.
Марина потянулась за крышкой.
— Ты ведь раньше ни одного концерта не пропускал, — сказала она. — Мы с тобой по очереди детей друг другу оставляли, чтобы сходить. Что у неё за фестиваль?
Кирилл открыл переписку с Ингой. Нашёл ролик, который она прислала в среду. Тогда смотрел его без звука, между двумя рабочими звонками. Теперь включил.
Музыка, палатки, люди перед сценой. На секунду мелькнула женщина в такой же жёлтой куртке, какую купила Инга. Кружилась босиком, держа ботинки в руке. Кирилл улыбнулся и пролистнул переписку до фотографии из примерочной.
Кирилл досмотрел до конца и нажал на название под роликом.
— «Воздух Карелии», — прочитал он. — Петрозаводск. Пески.
— Это же большой фестиваль. Ты там её до ночи искать будешь.
Он уже открыл карту.
На поляне
Серёжа вышел в прихожую с контейнером, когда отец доставал с антресолей дорожную сумку.
— Ты куда?
— На концерт.
Сын посмотрел на него, потом на часы.
— У тебя завтра работа.
— Отгул возьму.
Кирилл позвонил коллеге, попросил перенести утреннюю встречу. Купил билет на последний день фестиваля, бросил в сумку футболку и джемпер, схватил ключи.
За городом навигатор показал почти шесть часов до Петрозаводска. Кирилл прибавил звук: из динамиков полилась песня, которую он последний раз слышал, кажется, ещё до рождения Серёжи.
Он оставил машину на парковке и пошёл на музыку.
У сцены стояла плотная толпа. Кирилл обошёл её сбоку, остановился там, откуда лучше просматривалась поляна. Достал телефон, ещё раз посмотрел фотографию Инги из примерочной.
Жёлтая куртка. Чуть ниже бёдер, с широким капюшоном.
Убрал телефон.
Жёлтое пятно мелькнуло далеко слева и исчезло за поднятыми руками. Кирилл подождал, пока люди перед ним разойдутся.
Инга стояла рядом с Дашей. Дочь что-то говорила ей на ухо, Инга кивала в такт музыке.
Он двинулся к ним, то теряя жёлтую куртку из виду, то снова замечая её между чужими плечами. Последние несколько шагов уже не торопился.
Подошёл сзади и обнял Ингу.
Она резко обернулась.
— Кирилл?..
Он улыбнулся.
— Я тебя ждал. А потом вспомнил: если гора не идёт к Магомету…
Инга засмеялась и прижалась к нему. Хотела что-то сказать, но только крепче ухватилась за его куртку. Он поцеловал её в висок.
На сцене ударили в барабаны. Даша что-то сказала, но они оба не расслышали.
Инга взяла его за руку и потянула за собой — туда, где уже танцевали.