Олеся листала анкеты на сайте знакомств, когда на одной из фотографий увидела что-то знакомое. Приблизила снимок, посмотрела на Макса, лежавшего у неё на коленях. Снова на снимок.
— А ты, оказывается, не один такой.
Макс приоткрыл глаз. Слезать с коленей он не собирался.
Олесе было пятьдесят. Она работала гематологом в частной клинике, вела приём четыре дня в неделю и вполне могла найти время для мужчины. У неё были подруги, бассейн, взрослый сын, который жил отдельно и иногда звонил проверить, поела ли она сама после работы.
После развода прошло пять лет. Олеся привыкла сама выбирать, куда ехать в отпуск, что смотреть вечером и когда возвращаться домой. Но иногда ей очень хотелось выбраться вечером в кафе, чтобы напротив сидел мужчина, которому можно предложить попробовать кусочек со своей тарелки. А после ужина — ещё немного погулять вместе, не торопясь разъезжаться по домам.
А дома были Макс и Филя.
Максу было десять, Филе восемь. Оба петерболды, длинноногие, носатые, с огромными ушами. Макс — чёрно-белый, с тёмным пятном вокруг левого глаза и тонким велюром, который чувствовался, только если провести ладонью. Филя — светлый, почти голый, складчатый на шее и удивительно горячий под рукой.
Они давно были кастрированы, не устраивали ночных разборок и делили Олесю без особых скандалов. Макс обычно спал у неё под боком, Филя устраивался ближе к плечу. Если Олеся читала, он постепенно съезжал на книгу.
Когда она уезжала в отпуск, сын переселялся к ней. Получал квартиру, полный холодильник и подробности про корм. Макс ел свой, Филя свой, менять их местами не следовало. К гостиницам для животных Олеся так и не привыкла: ей было спокойнее знать, что коты дома и вечером есть к кому прижаться.
Когда-то мужчина, с которым она встречалась после развода, увидел Макса и отдёрнул руку.
— Ой. А почему он такой?
— Какой?
— Ну… без шерсти. Мне прямо неприятно.
Макс в это время тянулся к его ладони. Мужчина убрал её за спину, потом спросил, неужели Олеся позволяет им спать в кровати. По его лицу было видно, как он представляет это себе.
Она взяла Макса на руки. Длинная лапа легла ей на плечо, нос ткнулся под подбородок.
До того вечера мужчина ей нравился. После она ещё несколько раз ловила себя на желании ему позвонить, но вспоминала, как он отклонился от кота, и откладывала телефон.
С тех пор в её анкете стояло: «Живу с двумя котами».
Она знакомилась, ходила на кофе, однажды съездила с мужчиной в Выборг. Иногда разговор заканчивался раньше, чем возникал вопрос о котах. Иногда оставался приятный вечер, который не хотелось повторять. Сайт Олеся то закрывала на несколько недель, то снова открывала.
Знакомая физиономия
На снимке мужчина сидел на траве в тёмно-синей толстовке. Рядом стояла небольшая крепкая белая собака с длинной мордой, стоячими ушами и чёрным пятном вокруг левого глаза.
Олеся увеличила фотографию.
Потом нашла в телефоне фотографию Макса.
Пятно было почти такое же. И нос, и уши, и выражение, будто фотографа уже давно пора было чем-нибудь занять.
Дмитрий, пятьдесят четыре. Разведён. В анкете было несколько слов о работе инженером, поездках на машине и собаке Арабелле.
Олеся написала первой:
«У вашей собаки есть двойник. Только он кот».
Ответ пришёл почти сразу.
«Покажите. Арабелла пока отказывается комментировать».
Она отправила фотографию Макса. Через минуту пришло:
«Петерболд? Какой профиль. И уши прекрасные».
Олеся прочла ещё раз. Приблизила снимок, который сама же отправила. Макс сидел на подоконнике, весь из углов и длинных линий, с «чёрной повязкой» на глазу.
«Да. У меня их два. Второй светлый, без такого выразительного пятна».
«Да-да, пятно прямо один в один! У нас „повязка“ одна, зато имя с запасом: Арабелла, дочь пирата».
Он рассказал, что так её назвали ещё щенком. Теперь Арабелле было шесть. Дома она давно стала Белкой, хотя никакого сходства с белкой Олеся в ней не обнаружила.
Она спросила про породу.
«Миниатюрный бультерьер».
Олеся посмотрела на фотографию внимательнее.
На следующий день она показала её Наде, подруге, с которой они работали в одной клинике.
— Ты серьёзно? — Надя приблизила собачью морду. — Это же бойцовая порода. Олеся, она твоих котов съест.
— Мы ещё даже кофе не пили.
— Ну и пейте кофе. Зачем вам сразу котов знакомить?
Разговор был разумный. И всё же вечером Олеся поймала себя на том, что смотрит уже не на Дмитрия, а на собаку рядом с ним.
Тем временем Дмитрий предложил встретиться за кофе. Спросил, в каком районе Олесе было бы удобно, и выбрал кафе неподалёку от её клиники. Договорились на четверг, после работы. Олеся ещё раз открыла его фотографию. На этот раз рассматривала Дмитрия.
Сначала без Арабеллы
Дмитрий оказался выше, чем выглядел на фотографии. С коротко остриженными седеющими волосами и тёплыми руками. Помог снять пальто, спросил, удобно ли ей сидеть у окна, и больше не суетился.
Олеся приготовилась рассказывать про котов. Вместо этого они разговорились о поездках. Дмитрий любил сворачивать с трассы, если замечал что-нибудь интересное. Олеся тоже однажды уехала смотреть крепость, а вернулась с двумя пакетами яблок: по дороге остановилась у сада, и пожилая женщина долго не хотела отпускать её с одним пакетом. Дмитрий сразу спросил, куда ехать за яблоками. Олеся полезла искать фотографии в телефоне и придвинулась к нему, чтобы показать.
Дмитрий любил старые фильмы. Олеся любила спорить о них, особенно когда мужчина уверенно помнил сцену, которой в фильме не было. Он доставал телефон проверять, она накрывала его ладонь своей и говорила, что сначала пусть расскажет, как помнит.
Он засмеялся, но руку не убрал.
Котов они вспомнили, когда официант спросил про десерт.
Дмитрий захотел посмотреть и Филю. Разглядывал фотографию внимательно, спросил, всегда ли у него так складываются уши. Олеся показала другую, где Филя лежал на спине, вытянув лапы вдоль тела.
— Это уже совсем человек, — сказал Дмитрий. — Только после очень тяжёлой смены.
Она рассмеялась. Филя и правда выглядел так, будто дежурил за неё.
После кафе Дмитрий предложил проводить её до машины. Олеся шла медленно. Ей нравилось слушать его голос, смотреть, как он поворачивается к ней, пока она говорит. Когда он остановился рядом с её машиной, она впервые за долгое время пожалела, что приехала на ней.
На следующую встречу он позвал её сам. Потом ещё на одну.
К концу месяца у них появились привычные места, разговор, который можно было продолжить через два дня, и фотография из поездки, где Олеся смеялась, зажмурившись, а Дмитрий держал её за плечи.
Он присылал ей снимки раньше, чем выкладывал куда-нибудь ещё. Звонил по вечерам, иногда ненадолго — просто услышать. Однажды привёз ужин к клинике, потому что она задержалась и уже начинала сердиться от голода.
Олеся открыла дверцу машины, увидела контейнеры на заднем сиденье и вдруг поняла, как сильно ждала, чтобы кто-нибудь сегодня о ней подумал.
С Арабеллой она познакомилась в парке.
Белая крепкая собака посмотрела на неё, потом на Дмитрия. Он что-то негромко сказал, и она села, хотя по всему её телу было видно, что сидеть сейчас — занятие мучительно скучное.
Олеся протянула ладонь, как показал Дмитрий. Арабелла обнюхала пальцы, подставила голову и тут же развернулась боком: там тоже следовало погладить.
На огороженной площадке она носилась за игрушкой, смешно подскакивала на разворотах и возвращалась к Дмитрию с таким счастливым видом, что Олеся сама начала улыбаться ей навстречу.
Белка была стерилизована, жила с ним со щенячьего возраста. Дмитрий несколько лет ездил с ней на занятия. Олеся видела, как собака ловит его взгляд и как он замечает её раньше, чем она успевает натянуть поводок.
Однажды женщина с маленькой собакой прижала свою к ноге и попросила держать Арабеллу подальше. Дмитрий спокойно взял поводок короче. Белка села рядом с ним и смотрела на игрушку у него в руке.
Олеся вспомнила Надино «съест».
Но про Макса с Филей всё-таки спросила.
Дмитрий не стал уверять, что его собака любит всех на свете.
— Посмотрим, как она будет именно с твоими. Я с ней много занимался. Но знакомить всё равно будем спокойно.
Он сказал это так буднично, что Олеся тоже перестала торопиться с ответом.
Два тёплых места
В первый раз Дмитрий пришёл к ней без собаки.
Макс встретил его в прихожей и остановился в двух шагах. Филя выглядывал из-за дверного косяка. Дмитрий снял куртку, присел и подождал.
Олеся увидела, что он улыбается Максу.
— Какой ты красивый, — сказал он негромко.
Макс вытянул шею, понюхал рукав. Дмитрий протянул ладонь и дал ему самому придвинуться.
Через полчаса Филя уже пытался устроиться у него на коленях. Дмитрий сидел неудобно, с чашкой в одной руке, но не сгонял его. Разглядывал тонкие длинные пальцы на лапах, смеялся, когда Филя цеплялся ими за джинсы.
— Горячий какой.
— Он сейчас расстегнёт тебе рубашку и залезет внутрь.
Филя немедленно сунул нос между пуговицами.
Дмитрий поднял глаза на Олесю.
— Ты могла предупредить раньше.
Она засмеялась и ушла на кухню за второй чашкой. Там постояла немного у раковины, хотя наливать воду было не нужно.
В комнате Дмитрий что-то тихо говорил Филе. Тот отвечал своим коротким скрипучим голосом.
Когда Дмитрий стал оставаться у неё на ночь, коты сначала долго выбирали, с какой стороны подойти к кровати. Макс обошёл её дважды, потом лёг на обычное место у Олесиного бока. Филя попробовал подушку, не поместился и в конце концов устроился поперёк Дмитриевых ног.
Иногда Дмитрия выручал взрослый сын: оставался у него дома с Арабеллой. Иногда Олеся ездила к нему сама. Белка встречала её с игрушкой, которую невозможно было сразу вынуть из пасти, потому что встреча ещё не закончилась и полагалось сначала побегать вокруг стола.
Олеся научилась держать эту игрушку, чтобы Белка могла тянуть. И однажды, выбирая в магазине продукты, положила в корзину мяч для собаки — увидела и подумала, что тот ей понравится.
Дмитрий нашёл мяч в пакете, посмотрел на Олесю и поцеловал её прямо у холодильника.
После приёма она выключала в кабинете свет и уже думала, что расскажет ему вечером. Дома можно было наконец снять туфли, забраться с ногами на диван и пожаловаться, как они натёрли ей пятки.
Дмитрий слушал, гладил ей ступню и рассказывал, как Арабелла пыталась унести из прихожей сразу два его ботинка.
Но каждый раз кому-то приходилось собираться домой.
Однажды он остался у двери с курткой в руках.
— Олеся, я хочу жить с тобой.
Она посмотрела на Макса, который сел на Дмитриев ботинок.
— Мы же и так часто видимся.
— Я знаю. Но мне тебя мало.
Она улыбнулась, а потом всё-таки сказала то, что давно обдумывала:
— Может, нам так и оставить? Что-то вроде гостевого брака. У тебя Белка, у меня эти двое. Никто никого не переселяет.
Дмитрий положил куртку на стул.
— Ты не хочешь со мной жить?
Олеся отвернулась к окну. Там было темно, и в стекле отражались они оба, стул с курткой и Макс у двери.
— Хочу. Но я не знаю, как это сделать.
Дмитрий подошёл сзади, обнял её.
— Давай попробуем у меня. Посмотрим, как пойдёт.
Она представила переноски, чужие запахи, Макса, который будет искать, куда спрятаться. Филю под диваном, откуда его придётся уговаривать выйти. Обоим котам было уже немало лет. Сыну можно оставить ключи и уехать в отпуск, зная, что они у себя дома. А здесь она сама увезёт их туда, где живёт собака.
— Я боюсь их перевозить, Дим.
Он помолчал.
— Тогда я к тебе.
Олеся повернулась в его руках.
— С Арабеллой?
— Ну да. Нас двое. Вас трое. Попробуем разместиться.
У него тоже была однокомнатная квартира. Просторнее Олесиной, с удобной кухней и местом, где он работал за компьютером. Он любил свой дом, и она это знала.
— Ты же только всё там устроил.
— Олесь, я тебя люблю. Квартира никуда не денется.
Потом он добавил, уже без улыбки:
— Давай попробуем. Не получится — я отвезу Белку домой. Будем думать дальше.
Она долго стояла, уткнувшись ему в грудь. Макс тем временем лёг на ботинок.
Однокомнатная на пятерых
Они готовились не за один вечер. Дмитрий поговорил с кинологом, с которым занимался Арабеллой, Олеся — с ветеринаром, знавшим её котов.
Сначала в квартире появилась собачья подстилка. Макс долго её обнюхивал, Филя лёг посередине. Потом Дмитрий привёл Арабеллу ненадолго. В кухонном проёме поставили высокую сетчатую перегородку. Коты могли видеть гостью из комнаты, не подходя к ней.
Белка сидела рядом с Дмитрием, то и дело поворачиваясь к нему. Коты смотрели издалека. Олеся всё время ловила себя на том, что задерживает дыхание.
После нескольких таких визитов Макс однажды прошёл мимо проёма и даже не остановился. Филя ещё смотрел, но уже без прижатых ушей.
Дмитрий взял неделю отпуска. Они решили попробовать пожить вместе. Олеся заранее переставила свои приёмы так, чтобы первые два дня тоже остаться дома.
Он привёз сумку, собачьи миски, подстилку и любимую Арабеллину игрушку с почти оторванным ухом. Свою квартиру пока оставил как есть.
Первые часы Олеся ещё радовалась. Дмитрий стоял у её плиты, Арабелла лежала на подстилке у его ног, Макс с Филей наблюдали из комнаты. Олеся накрывала на стол и думала, что, может быть, зря так боялась.
К вечеру оказалось, что в однокомнатной квартире очень мало дверей.
Макс с Филей подходили к сетке, шипели и пятились обратно в комнату. Даже Макс, который обычно первым совал нос во всё новое, теперь замирал в коридоре и дальше не шёл.
Арабелла не рычала, не бросалась к котам. Виляла хвостом, оглядывалась на Дмитрия. Когда он подзывал её к подстилке, возвращалась к нему. Но котам от этого спокойнее не становилось. На кухню, где теперь лежала собака, они идти отказывались.
Стоило Олесе уйти туда, Макс начинал звать её. Филя подхватывал тоньше и жалобнее. Она возвращалась, садилась рядом с ними — оба тут же прижимались к ней.
А когда вечером они с Дмитрием устраивались в комнате, на кухне начинала скулить Арабелла. Спать одной за перегородкой она не привыкла. Дмитрий вставал, шёл к ней, и Олеся оставалась в кровати с двумя настороженными котами.
Так прошли две ночи. Дмитрий то сидел возле Белки, то возвращался к Олесе. Она слышала его шаги, смотрела на часы и всё меньше верила, что они смогут здесь жить вместе.
На третью ночь Олеся села на краю кровати.
— Дим, ну вот. Я же говорила, что так не получится.
Он пришёл, присел рядом. На кухне Арабелла сразу подняла голову.
— На сегодня хватит. Я её отвезу домой.
Олеся посмотрела на сумку у стены.
Она уже представила, как Дмитрий завтра приедет за вещами. Скажет, что попробовали и довольно, больше мучить друг друга незачем. Она кивнёт, обрадуется тишине, а потом снова будет ждать, когда он освободится и сможет приехать.
— Ты сердишься?
— Нет. Я вижу, что мы все устали.
Он поцеловал её, собрал Арабеллу. В дверях обернулся:
— Я утром приеду. Завтракать-то можно без эксперимента?
Ночью оба кота спали вплотную к Олесе. Она гладила Макса и долго не могла уснуть.
Утром Дмитрий позвонил от подъезда и попросил открыть. Принёс сырники из пекарни напротив. Пока Олеся варила кофе, Филя сидел у него на руках.
Сумку он не забрал.
Открытые двери
Они вернулись к коротким встречам. Несколько дней Дмитрий приезжал с Арабеллой после долгой прогулки, а потом увозил её. Олеся перестала ждать, что вот сегодня всё непременно получится. Иногда спокойно проходили двадцать минут, иногда заканчивали раньше.
Однажды Белка принесла к перегородке игрушку и положила. Макс сидел по другую сторону и смотрел на неё, как смотрел на Олесину новую сумку: вещь неизвестная, но можно не вскакивать.
В следующий выходной Дмитрий предложил открыть проход.
— Я буду с ней. Ты с ними. Посмотрим немного и закончим.
Он сел у стены, держа поводок. Олеся убрала с высокого комода всё лишнее: туда коты могли уйти, а собака не доставала.
Макс вышел первым.
Прошёл по краю коридора, остановился. Белка повернула голову. Дмитрий негромко окликнул её, и она снова посмотрела на него.
Филя следил сверху. Потом спустился на стул, со стула на пол. Держался ближе к Олесиным ногам. Арабелла потянулась носом, Филя зашипел и отступил.
— Белка, ко мне.
Собака повернулась к Дмитрию. Филя забрался обратно на комод.
Никто никого не догонял. Макс ещё немного постоял в коридоре и пошёл в комнату. Встреча закончилась.
Вечером Олеся сама спросила, во сколько они завтра приедут.
Потом таких встреч стало много. Двери всё чаще оставались открытыми, а Дмитрий всё реже смотрел на часы. Макс мог пройти к миске мимо лежащей собаки. Филя всё ещё предпочитал обходить её сверху — по стулу и подоконнику, — но уже спускался, когда она лежала спокойно.
Олеся начала замечать, что Дмитрий смотрит не только за Арабеллой. Он первым увидел, что Макс перестал есть, когда миску передвинули ближе к кухне. Вернул её на прежнее место и сел рядом с собакой, пока кот доедал. Когда за окном что-то загрохотало и Филя метнулся к креслу, Дмитрий удержал рванувшуюся на звук Белку и дал коту спокойно спрятаться.
Он не обижался на шипение. Не называл котов вредными. Мог сам сказать, что на сегодня хватит, хотя Олеся уже почти уговорила себя потерпеть ещё немного.
Однажды она вернулась из клиники и застала его на полу у дивана. Макс тёрся щекой о его руку. Арабелла лежала рядом с игрушкой, а Филя свесил с дивана голову, проверяя, не происходит ли внизу чего-нибудь без него.
Дмитрий поднял глаза.
— Устала?
Олеся поставила сумку. Села рядом с ним прямо на ковёр и прижалась плечом.
Он обнял её свободной рукой. Макс потёрся и о неё, потом прошёл между ними, заставив обоих подвинуться.
В тот вечер ей впервые не захотелось спрашивать, не слишком ли они всё усложнили.
Дмитрий остался. Белка спала на своей подстилке у стены. Коты долго шуршали в комнате, ходили, прислушивались. Олеся лежала с открытыми глазами.
Потом край одеяла приподнялся.
Макс сунулся под него, потоптался и лёг ей под бок. Через несколько минут пришёл Филя. Перешагнул через Дмитрия, попробовал устроиться на подушке и, как раньше, сполз к его ногам.
— Дим, — шепнула Олеся.
— Чувствую.
Она нашла под одеялом его руку.
Большая лежанка
К концу второго месяца этой общей жизни Арабеллин корм уже заказывали на Олесин адрес. В прихожей висел поводок, у двери стояла вторая пара мужских ботинок, а на кухне лежало полотенце, которым вытирали собачьи лапы.
Первые общие ночи понемногу стали обычными. Они всё ещё следили за животными, когда те оказывались рядом, и оставляли им отдельное пространство, уходя из дома. Но Олеся уже не вздрагивала, если Белка поднималась со своей подстилки, а Макс пересекал комнату.
Филя обнаружил, что у собаки тёплый бок. Некоторое время подходил к нему только тогда, когда Арабелла спала. Потом начал устраиваться с краю и при открытых собачьих глазах.
Для Белки Олеся купила большую мягкую лежанку. В магазине она ещё подумала, не слишком ли большая для такой собаки. Дома Филя немедленно улёгся в неё поперёк, и вопрос отпал.
Наде Олеся пока ничего не докладывала. Та время от времени спрашивала, как дела, и получала фотографию: Макс на комоде, Белка на полу, Дмитрий между ними. Надя рассматривала снимки и осторожно писала: «Ну, вроде спокойно».
В субботу вечером они смотрели старый фильм. Олеся положила ноги на диван, Дмитрий устроился рядом. Белка побрела на кухню, где уже чем-то занимались коты.
Сначала из кухни донёсся короткий стук. Потом что-то тяжело загрохотало, покатилось и рассыпалось по плитке.
Олеся вскочила первой.
На полу лежал большой пластиковый контейнер с Арабеллиным кормом. Крышка отлетела к холодильнику. Сухие шарики докатились до коридора.
На кухне никого не было.
Олеся повернулась.
Из большой лежанки на неё смотрела Арабелла. За белой собачьей спиной торчали Филины уши. Макс выглядывал с другой стороны, выставив вперёд ровно такое же чёрное пятно вокруг глаза.
Все трое лежали так плотно, будто места в квартире больше не осталось.
Дмитрий остановился рядом. Посмотрел на контейнер, потом на лежанку.
— Это с верхней полки?
Олеся кивнула.
Арабелла до той полки не доставала.
Филя медленно спрятал голову за её спину.
Олеся зажала рот ладонью. Дмитрий начал смеяться первым.
— Подожди, — сказала она, когда смогла говорить. — Я сфотографирую.
Он отошёл за телефоном, а Макс положил подбородок Арабелле на бок. Филя вытянулся рядом, уже не прячась.
Когда Дмитрий вернулся, Олеся сидела перед лежанкой на корточках. Он присел рядом, обнял её за плечи и протянул телефон.
Все трое повернулись к ним.